— Угу! — согласился Лёшка и подумал с благодарностью, как этот человек всё замечательно понимает.

— Осенью пускай в ПТУ идёт, — сказал отец. — В кулинарное. У меня там лапа.

— Ты в каком классе?

— В седьмой перешёл, — сказал Лёшка. — Ну, почти уже перешёл. Пять дней ведь учиться осталось.

— До ПТУ ему ещё далеко. И до осени тоже. Важно, что наш дорогой Альберт будет делать в ближайшие дни.

— Ну куда мне его девать! — закричал отец.

— Об этом раньше нужно было думать, — одёрнул его Вадим. — Раньше. Да, Иван, не выслужишься ты выше бармена. Легкомысленный ты человек. — Вадим потянулся так, что заскрипел кожаный пиджак. — А ты молодец, что ушёл, — сказал он Лёшке. — Я в твои годы тоже уходил… Потому что нет для человека ничего дороже дыхания воли. Она слаще чечевичной похлёбки, за которую ты, Иван, готов на брюхе ползти…

«Вот так тебе!» — злорадно подумал Лёшка.

— Ну что, Альберт, пойдёшь со мной? — спросил Вадим.

— Куда? — остолбенел Кусков-старший.

— Вот видишь, какой ты человек, Иван! — усмехнулся Вадим. — Заметь, твой сын вопросов не задаёт! Куда? Ну, чтобы не мелочиться, на край света. Согласен со мной идти на край света, Альберт?

— Да! — как в омут кинулся, выдохнул Лёшка.

Глава пятая

«Одинокий путник, несущий свет»

Лёшка проснулся ночью и не сразу вспомнил, как он попал в эту огромную комнату, набитую старинной мебелью. Тёмные картины висели на стенах вплотную одна к другой, только золочёные рамы поблёскивали.

Громадный беломраморный камин поднимался как орган до самого потолка. Однажды всем классом они ходили в филармонию, Лёшка там умирал от скуки, но орган его поразил величиной. А здесь, в доме этого удивительного человека, стояла вещь, не уступающая органу, во всяком случае размерами.