— Ну! — Железная рука сгребла Лёшку.

— Этот пацан мой сын… — залебезил отец.

Грузный отпустил Кускова.

— А ты куда смотришь? — сказал он тощему.

— Так это ж его парень!

— Тебя что, мальчик, не учил папа, что подслушивать нехорошо?

— Да он не подслушивал! — затараторил отец. — У него сегодня настроение шальное: мамаша его, супруга моя бывшая, замуж собралась, так он сбежал из дома, в знак протеста.

— Молодец, — похвалил незнакомец, в упор разглядывая Лёшку. — Значит, ты человек действия. — Он улыбнулся, но от улыбки его лицо не переменилось, словно он эту улыбку надел и снял, как шляпу примерил. — Замуж собралась — знакомая история… А величать тебя как?

— Альберт! — бухнул с перепугу Кусков.

— Ого! Однако, — удивился грузный. — А меня всего-навсего Вадим Алексеевич. Или просто Вадим. — Рука Алёшкина утонула в его большой горячей ладони. — Ушёл, значит, из дома? Так. И что же собираешься делать дальше, как будешь жить?

Этого Лёшка не знал. С той самой минуты, как он решил больше никогда домой не возвращаться, ему казалось, что всё происходит как будто не с ним, а с каким-то другим мальчишкой, а он, Кусков, смотрит про это в кино или книжку читает. Как жить дальше, он не знал и потому буркнул:

— Вот заработаю кучу денег — всем покажу!

— Ну это конечно, — сказал без улыбки Вадим. — Только вот каким образом ты собираешься их заработать?

— Барменом стану! — выдал вдруг свою сокровенную мечту Лёшка.

— Как отец, — сказал Вадим без улыбки. — Это похвально. — Его глаза из-за дымчатых очков смотрели на мальчишку пристально и спокойно. — Это вполне возможно. Глядишь, будет династия барменов Кусковых. А ещё лучше иметь собственный ресторан. Как на Западе. А? Исобирались бы мы тёплой дружеской компанией у Кусковых, отца и сына…

—…и святого духа! — хмыкнул тощий.

Вадим на это ничего не сказал, только снял очки и устало потёр переносицу.